professor Sanders ;Ъ (den_king) wrote,
professor Sanders ;Ъ
den_king

Categories:

Из бурной жизни «Морских Ястребов»


Вот и настал черёд давно обещанных историй о морских похождениях и естествоиспытателях.

Сегодня наши герои - достославные морские каперы её Величества.
Авантюристы и Рыцари Фортуны (sic! без кавычек!). В честь них отребье времён Тича прозывало себя «джентльменами Удачи»... Ну да, как же как же... те ещё джентльмены. Не то что Рэйли, Дрэйк или тот же Гилберт...

Одним словом, презентую блестящие байки от Антрекота.
Там, на Уделе Могултая можно прочесть немало виртуозно пересказанных биографий и «житий». Есть и легенды о «Морских Ястребах». Конечно, ради красного словца там можно углядеть немало неточностей. Но для погружения в дух эпохи это и неважно.
А вот отсылки упомянутых имён сделать важно и необходимо. Чем я и займусь.
Итак, WELCOME TO THE REAL WORLD OF BRITISH PRIVATEERS -- ELIZABETHAN SEA HAWKS!

Родина Драконов

*
Это было время, когда адмирал пиратской эскадры мог отвернуться от горящего испанского фрегата и бросить людям на мостике: «Sic transit gloria mundi».
Это было время, когда Ее Величество могла шугануть неугодившую фрейлину девятибальным матросским матом. Окружающие поняли бы обоих.





Во время боя с Непобедимой Армадой, когда маленький легкий кораблик Хоукинса несся по гребню волны, а испанский флагман провисал у ее подножья, Хоукинс перегнулся через борт и, углядев на палубе «испанца» командующего вторжением герцога Медину-Cидонию, прокричал ему в лицо на языке древних римлян всю его родословную - так, как Хоукинс ее себе представлял.
В испанском Хоукинс был слабоват, а герцог вряд ли смог бы оценить соль обращения, будь оно сделано по-английски. А вот прекрасной латынью они владели оба.

Те, кто пустил ко дну Непобедимую Армаду, очень любили говорить и действовать красиво.
Превращали судьбу в спектакль. Обогащали классику личным опытом.
C Господом Богом находились в сложных отношениях. Человек, стоящий у руля, кивком или мановением руки, определяющий судьбу другого человека, корабля или государства, может, конечно, считать себя орудием Господним - если ему требуются оправдания. В оправданиях же эти люди, как правило, не нуждались.

В Англии того времени, как в театре, можно было все. Можно было взлететь к потолку - надо было только придумать крылья. Можно было делать политику - неудачники поднимались на эшафот, победители - на ступеньку ближе к трону. Можно было выйти в море - неудачники горели и тонули, победители делались адмиралами. Можно было писать стихи - неудачники тонули в Лете, победители становились Cпенсерами и Марло, в крайнем случае, Шекспирами.
Посмертная слава гарантировалась ударом кинжала в глаз.

Приехавший в Лондон вскоре после мятежа Эссекса французский посол мсье де Морней в некотором недоумении отписывал своему повелителю, что реакция английского общества совершенно однозначна:
«- Боже, какой олух! Ну кто так устраивает мятеж...»,
и что некоторые вельможи, в приватной, естественно, беседе, добавляли:
«- Если бы за это дело взялся я, все кончилось бы совершенно иначе», что ни в коей мере не означало нелояльности по отношению к Её Величеству.
В любой другой стране разгромленный мятежник хотя бы на некоторое время становился местным воплощением дьявола. В Англии он был просто разгромленным мятежником, ну ещё дураком... иногда.

А еще был город Лондон. Сырой серый каменный город, где на улице трудно разминуться двоим, а воздух по цвету и вкусу напоминает знаменитое имбирное пиво. Этот город так легко оставить за спиной, чтобы уплыть в южные моря, очередную интригу, стихи или науку, чтобы вернуться и вдохнуть ещё раз воздух цвета и вкуса имбирного пива.


сэр Фрэнсис Дрэйк

Это время прошло. Англия перестала быть родиной драконов.
Фрэнсис Дрэйк, который тогда еще не был сэром, и тоже плохо знал испанский, на каких-то переговорах о выкупе переделал свою фамилию под испанскую фонетику так: «эль драко», что означало - «дракон».
Имя это стараниями сэра Фрэнсиса и его коллег стало сначала собственным, а потом снова нарицательным.
Очень похоже на англичан:
в гербе - Cв.Георгий, боевой клич: «Белый дракон!», и в случае неприятностей, свечку ставят обоим.

Еще десять лет назад в любом портовом кабаке можно было услышать песню о том, как старое корыто с гордым названием «Фалькон» вернулось в лондонский порт втроём - вместе с испанским «купцом» и вздумавшим защищать «купца» фрегатом испанского королевского флота.
Как сказал нищий лендлорду: «спускайте на меня вашу собаку, сэр, я ее съем».

Эту песню больше не поют [собственно, после 1601-го]...
Некогда безобидная, теперь она оскорбляет слишком многих. И дело тут не в авторе текста, который, во-первых, вполне благонадежен, а во-вторых, давно мёртв, а в авторе факта, капитане старого корыта, который спит сейчас в камере Белого Тауэра.
В комнате под самой крышей, где из окна вид на рассвет, на Темзу и облака, а что касается обвинения в государственной измене, то оно полностью соответствует действительности. [???]


***
К слову, именно Дрэйк и его кузен Хоукинс в 1590 основали лечебницу и пансионат для престарелых моряков и моряков-инвалидов (ветеранов битвы с Армадой). С 1594-го - «the Hospital of Sir John Hawkins, Knight, in Chatham».


*
Протоястреб или как все началось



сэр Джон Хокинс

Как говорил Дюма, «у великих событий маленькие причины». Морская война между Англией и Испанией началась из-за жадности испанского налогового ведомства, встречной жадности и неразборчивости английского купца и непорядочности двух испанских аристократов.

А было дело так.
Филипп Второй, желая пополнить казну, ввел налог на покупку лицензии на ввоз рабов в Новый Свет. Налог был убийственный. Цены на рабов взлетели вдесятеро. Работорговцы начали выходить из дела, а колонии - задыхаться без рабочих рук. И тогда кому-то из губернаторов на побережье пришла в голову светлая идея - подключить третью сторону. И по торговым каналам зазвенело, что нужен надежный человек с контактами в Африке для занятия контрабандой.
Через некоторое время звоночек дошел до торгового дома Хоукинсов. И Джон Хоукинс с небольшой флотилией пошел к берегам Сьерра Леоне. Покупать рабов он там не стал - с чего бы? - а просто ограбил португальскую работорговую факторию на весь живой товар. И привез его в Новый Свет.
Вошёл в гавань Санто-Доминго, наставил пушки на город - и заставил губернатора купить у него рабов по цене втрое ниже рыночной. И мирно уплыл восвояси, потому что местная эскадра почему-то гонялась за слухами о голландских пиратах милях в трехстах от базы.
И все довольны - кроме португальцев, конечно, ну, и рабов - но тех-то кто же станет спрашивать?

Второй ходкой Хоукинс решил кадровые проблемы Рио дель Хача, а вот с третьей вышло нехорошо.
Он обошел несколько островов - и у побережья Кубы угодил в ураган, снесший его с курса и сильно потрепавший его корабли. Нужно было срочно чиниться, потому что флагман «Иисус из Любека», купленный еще Генрихом VIII, взятый напрокат у короны и давно уже на самом деле отслуживший свое, вообще непонятно как держался на воде.


carrack Jesus of Lübeck (1546)

И Хоукинс двинулся к ближайшей гавани - Сан Хуан де Уллоа.
А там как раз ждали прибытия конвоя с новым вице-королем Мексики на борту. Хоукинса приняли за оный конвой - и беспрепятственно впустили. Надо отдать Хоукинсу должное - злоупотреблять доверчивостью местного начальства он не стал, а просто встал на якорь и начал чиниться - и даже расплатился с портовыми властями за материалы частью своего товара.

И все бы хорошо, но 16 сентября к Сан Хуан де Уллоа подошел задержавшийся из-за того самого шторма испанский конвой под командой адмирала Франсиско де Луйана и действительно с вице-королем доном Мартином Эрнандесом на борту.
А Хоукинс уже окопался, у него батареи на мысу стоят. Отбиться можно, тем более, что с севера шторм подходит. Но между Англией и Испанией нет войны - как посмотрит королева на неспровоцированное уничтожение испанской эскадры вместе с вице-королем?

У испанцев картина та же - шторм близко, до других гаваней еще идти, а прорываться через хоукинсов огонь - дорогое удовольствие, да и неизвестно, получится ли. Так что, стороны тихо сходятся и решают, что Хоукинс - представитель дружественной державы, зашедший в гавань по своим делам. Испанцы выдают ему соответствующий документ - и мирно проходят в гавань мимо молчащих батарей.

Но идальго, как известно, хозяева своего слова. И держать обещание, данное какой-то английской сволочи, никто не собирается. Де Луйан потихоньку посылает в Вера-Крус за солдатами, вице-король отбывает в Мексику первой пинассой (а эти английские болваны и не подумали взять заложника) - и 24 числа испанцы атакуют батареи, захватывают их - и открывают огонь с берега и с кораблей по судам Хоукинса в гавани.

Надо сказать, что моряком Луйан был таким же как и идальго - при троекратном превосходстве в кораблях и пятикратном в людях, два корабля он все же упустил - Хоукинс на «Миньоне» и его дальний родственник Дрейк на «Юдифи» прорвались и ушли.
[см.: статью о Битве при Сан Хуан де Уллоа (1568)]
В Англии эта история вызвала грандиозный скандал.
Причем, причиной скандала было не существо, а обстоятельства дела - поймай де Луйан Хоукинса на контрабанде или чем еще и потопи по этому поводу всю эскадру в полном составе, английское общественное мнение ухом бы не повело.
Но вот данное и без колебаний нарушенное слово, и характер обвинений, предъявленных Хоукинсу (см. ниже) привели англичан в неистовство. Когда же выяснилось, что большую часть пленных англичан послали на галеры или заставили строить волноломы, взвился уже и Тайный Совет - а тут как раз удачная буря занесла в гавань Саутхэмптона несколько испанских транспортов, на борту которых, в числе прочего, было и жалование войскам Альбы в Нидерландах.
[Об этих событиях, в частности, повествовал на старости бывший канонир Хокинса, Джоб Хартоп, вернувшийся спустя годы с испанских галер...]

Елизавета подумала-подумала, да и конфисковала эти корабли в качестве компенсации за «Иисуса из Любека». В результате температура англо-испанских отношений упала еще на градус, а Альба остался без денег и, чтобы заплатить своим наёмникам, ввел на оккупированных территориях знаменитый налог «десятый грош» (одну десятую с продажи любого товара), окончательно бросивший большие торговые города в объятия гёзов.

Да, а Хоукинс примерно неделю был невинной жертвой и всеобщим любимцем, пока не выяснилось, что он, собственно, ввозил контрабандой. Тут общественное мнение повернулось к нему спиной, королева заявила, что это "dreadful dastarly deed truly deserving of heavenly retribution" - и голову Хоукинса спасли только настойчивые требования Филиппа, чтобы ему ее отрубили.
Вернее, даже не требования, а предъявленные обвинения.
Филипп, со свойственным ему разумом и тактом, вменил Хоукинсу не работорговлю (в Испании-то она была вполне законной), не контрабанду (что англичане бы поняли), не вооруженный шантаж, в котором Хоукинс был виновен хотя бы формально, а факт торговли с колониями в Новом Свете - на что, как известно, имеют право только подданные Его Католического Величества, ну и еще подданные короля Португалии.


Так что, любые меры по отношению к Хоукинсу выглядели бы как согласие с этим пунктом - а этого правительство Её Величества позволить себе не могло. Он просто угодил в глубокую немилость, из которой вышел, когда помог Уолсингэму раскрыть заговор Ридольфи [1571].

Хоукинс пришел в ум, занялся каперством, преуспел на этом поприще, командовал частью флота в Армаду и стал лордом адмиралтейства. Но тех рабов ему поминали до конца его дней.

А младший кузен его Фрэнсис [собссно, Дрэйк], торговавший не рабами, а пряностями, успел хорошо посмотреть на испанский Мэйн и тоже решил, что есть занятия прибыльнее, а главное, намного спокойнее торговли.
И в тот же год попросил у королевы каперский патент.
И - поскольку отношения с Эскориалом испортились начисто - получил его...

***

*
Маленькая «Месть»


сэр Ричард Гренвилл

Год 1591.
В проливе между островами Флорес стоят семь кораблей - шесть судов эскадры Ховарда, второго лорда адмиралтейства, и «Месть» сэра Ричарда Гренвилла, выступающего в данном случае как частное лицо (что важно). Стоят, чинятся, до выхода «серебряного флота» еще месяц, время есть.

Вдруг посреди всей этой благодати появляется курьерская пинасса с пакетом от герцога Кумберлендского, чей флот в тот момент болтался где-то у берегов Португалии.
Оказывается, что Филипп Испанский, окончательно наскучив постоянными экскурсиями в его карман, отправил на юг сводную эскадру из 53 кораблей с приказом раз и навсегда... И Ховарду приказано немедленно отваливать, потому что идут очередные переговоры, а он как-никак государственный служащий.

Ховард с Гренвиллом начинают готовиться к выходу - и тут в пролив вламывается эта самая испанская эскадра, видно, решившая перед заходом в Картахену проверить парочку подходящих закоулков.
И Гренвилл сигналит Ховарду - Я, мол, в отличие от вас, частное лицо, вы идите, а я тут пока постою.
И Ховард уходит, а Гренвилль смещается к выходу из пролива и становится там. Испанцы не верят своим глазам - одиночный корабль принимает бой с эскадрой. (Причем, «Месть» с ее водоизмещением в 550 тонн была большим кораблем разве что по английским меркам. Флагман испанской эскадры, «Сан-Фелипе», был, например, больше ровно в три раза.)


Через 30 часов испанцы уже ничему не удивлялись.
Бой продолжался примерно столько.
Где-то к вечеру этот самый «Сан-Фелипе» умудрился-таки зайти с наветренной стороны, и отрезать «Мести» ветер. После чего еще чуть ли не сутки «Месть» пытались взять на абордаж. Про Ховарда они уже думать забыли - им нужно было смывать пятно с репутации. В конце концов, когда корабль был уже безнадежно поврежден, две трети команды выбито, а Гренвилл смертельно ранен, команда сдалась.

[говорят, Гренвилл не желал сдаваться не взирая ни на что... Когда боеприпасы закончились, но оставался порох, он хватал людей за шиворот и приказывал им подорвать судно:
«Топите корабль, Мастер-Канонир, потопите его вчистую! Развалите мне его пополам! Окажемся, друзья, на Небесах, но не в лапах испанцев!»
С этим команда была не согласна. И даже офицерский состав мечтал лишь об окончании этого отчаянного морского сэппуку... Они сдались при первой же представившейся возможности - когда истекающий кровью капитан уже не мог никого застрелить за неповиновние...]


Испанцы сняли людей, поставили на «Месть» свою призовую команду и пошлепали в ближайший порт, потому что эскадра - минус шесть кораблей, плюс масса тяжелых повреждений - была совершенно не в том состоянии, чтобы кого-либо преследовать.
«Месть», впрочем, затонула, так и не дойдя до порта, по причине травмы, несовместимой с жизнью. Гренвилл помер на второй день по той же причине...
Останься он в живых, дело могло бы обернуться по-всякому - у испанского командования был к нему приличный счет, - а так, испанцы, потрясенные берсеркерской - как они считали - отвагой англичан, просто отпустили команду на все четыре стороны.

[Гренвилл умирал несколько дней, шипя и брызгая слюной. Его словами неизменно были разного пошиба формулировочки в адрес его людей, которых он обзывал «предательями и псами»]


Испанское же морское командование было сильно удивлено, когда их разведке удалось добыть отчет английского адмиралтейства об этом происшествии, где действия Гренвилла квалифицировались как разумные и грамотные.
С точки зрения адмиралтейства, он совершил только одну ошибку - принял бой в самом проливе, тогда как надо было выйти - и запереть испанцев внутри. А завершался отчет совершенно убийственной рекомендацией:
«Ввиду вышесказанного, предлагаем впредь считать соотношение один к трем рабочим, один к пяти - приемлемым».

***
Интересные факты от себя (точнее, из русской Вики ;Ъ)



* «Правдивый отчёт» Рэйли описывает Гренвилла как национального героя; после его воспел Теннисон. На самом же деле вся морская карьера Гренвилла была упрямо-импульсивной.
В 1585 году ему нужен был небольшой корабль, чтобы захватить на абордаж корабль испанцев, везущий драгоценности. Из ящиков корабля построили плот, однако он был очень хрупким и полностью развалился, когда Гренвилл вместе с командой перешли на судно испанцев.

* У Гренвилла был необузданный характер, и из-за этого его ненавидели все люди, которыми ему доводилось командовать. Он гордился легендами о своей ярости и сам помогал в их создании.
Есть легенда, что для устрашения пленённых испанцев, которые обедали за его столом, он разжевал, а затем и проглотил стеклянную рюмку, невзирая на струю крови, текшую у него изо рта[2].
Есть и другой вариант этой легенды: Гренвилл в обеденное время сжал в руке стакан и стал его надкусывать, он грыз его до тех пор, пока на скатерти не появилась кровь.

* Когда на острове Роанок в одной лодке обнаружилась пропажа кубка, выполненного из серебра, в ответ на это Гренвилл полностью разграбил и сжёг деревню индейцев и уничтожил все их посевы кукурузы



*
Формулы Гилберта



«Морской ястреб» Хэмфри Гилберт, когда был при деньгах, всегда подавал нищим, не разбирая, шарлатан перед ним или настоящий бедняк. Когда случившийся рядом [Пит] Кэрью указал ему на то, что он, скорее всего, подает жуликам, Гилберт ответил:
- Кто я такой, чтобы судить чужую беду?
Кэрью, удивляясь такому странному поведению, сказал:
- Наверное, ты хочешь, чтобы Господь обошелся с тобой так же...
Гилберт улыбнулся.
- Я живу, как мне нравится. Если Богу это нравится тоже, я могу только радоваться. Если нет - я никак не сумею переменить Его мнение. В любом случае, решать будет Он. Так о чем мне беспокоиться?
И бросил нищему еще монетку.

* * *
Во время войны в Нидерландах на очередных переговорах какой-то испанский товарищ ляпнул Хэму Гилберту, что дело гёзов пропащее, потому что Испания воюет за веру - а они за что?
- Да, - сказал Гилберт, - немцы - за деньги, французы - за славу, испанцы - за веру. Кому чего не хватает.
- А вы за что? - возмутился собеседник.
- А мы вообще не воюем.

* * *

Когда сэра Хэмфри Гилберта спросили, доволен ли он, что в 35 лет командует эскадрой, он ответил:
«В этом возрасте Иисус уже два года как был Богом».

* * *

Хэмфри Гилберт о внешней политике королевы говорил так:
«У Её Величества страшные мечты - она видит Англию маленькой страной, живущей в мире. И никто при дворе не рискует ей сказать, что Рим начинал так же. Его Католическое Величество некогда удовольствовался половиной шара - нам придется взять весь».

Сэр Хэмфри вообще был известен способностью формулировать.
Когда его «Белку» [«Squirrel»] затерло во льдах где-то за Ньюфаундлендом, и команда, поняв, что «дело-табак», ударилась в панику, он спустился на палубу - прямо в толпу - застрелил в упор кого-то из особо громких паникеров и в образовавшейся тишине поинтересовался:
- Отчего крик? Что, по воде до Бога дальше, чем по суше?

Эвакуацию они наладили быстро, протянув тросы с других кораблей эскадры. Уйти не успело человек десять. Гилберт, когда его последний раз видели, сидел в кресле на мостике и читал книжку.
[Речь идёт о гибели Гилберта во льдах к югу от острова св.Иоанна 9 сентября 1583. На самом деле, похоже что эпизод с выстрелом - красивая придумка. Это не в манере Гилберта. Так сделал бы Ричард Гренвилл! А Гилберт - всем своим поведением олицетворял выдержку и спокойствие. Он сидел себе на мостике у всех на виду и читал. Читал «Утопию» Томаса Мора.
И знай себе приговаривал:
«We are as near to Heaven by sea as by land!»
(=«Мы близки к Небесам что по воде, что по суше!»)
Судно он был обязан покинуть последним. Это - смерть истинного капитана, командира, рыцаря...]

* * *




*
«Мячик Фортуны»


Сводный брат Хэма Гилберта - способный химик и геолог, прекрасный врач, неплохой поэт, первоклассный придворный интриган и один из лучших моряков своего времени - сэр Уолтер Рэйли называл себя теннисным мячиком «Фортуны».
На фоне действительно впечатляющих перепадов его биографии, определение выглядит по крайней мере естественным. Но, увы, оно, как правило, цитируется отдельно от контекста.
Оригинал звучит примерно так:
Представим себе двух игроков в теннис, абсолютно равных по силе и мастерству. Они ведут партию достаточно долго. Представим себе также, что мяч обладает некоей - минимальной в сравнении с игроками, но все же реально существующей свободой воли. Он может - на волос - смикшировать удар, изменить угол рикошета, повернуться в ладони. Вопрос - от кого в этом случае зависит исход партии? И имеем ли мы право, строя формулу, пренебречь игроками?

Интересно, что это мнение не казалось слушателям ересью.


Sir Walter Raleigh oval portrait by Nicholas Hilliard (1585)



*
Цитируя Фробишера


Когда до Англии дошла реляция о том, что азорская экспедиция по ходу действия взяла считавшийся совершенно неприступным форт на Файяле, Лондон долго обсуждал, как это у них могло получиться. Дискуссию закрыл Мартин Фробишер, сказав
«Кто там был? Рэйли и Кеймис? Тогда все ясно - выманили в открытое море».

Тот же Фробишер говорил, что самым опасным в его морской биографии было столкновение с двумя саэтами на Средиземном море - он вдруг обнаружил, что все его тактические приемы рассчитаны на превосходящего противника.


***
У Антрекота о Фробишере непозволительно мало.
Компенсируем это пассажами из вот этого чудного очерка


Мартин Фробишер не был ни своенравным «морским волком» вроде сэра Фрэнсиса Дрейка, ни напыщенным придворным адмиралом. Этот мрачноватый, неотесанный йоркширец всегда говорил то, что думал, и твердо знал, чего хочет.
...в 1588 г., защищая Англию от испанской Непобедимой армады, он при всех грозился надавать пощечин своему непосредственному начальнику сэру Дрейку, если тот не будет воевать как положено, а продолжит гоняться за трофеями, «словно кобель за течной сукой».
Как писал современник, Фробишер «был не только великим, но и очень простым человеком, что вызывало у окружающих одновременно брань и любовь, ворчание и готовность вкалывать, не жалея сил»
.

Именно ожидаемая прибыль, а не просто любовь к приключениям заставила Мартина Фробишера предпринять три путешествия на север Канады в поисках выхода к богатствам Китая и Индии.

В течение XVI в. Испания и Португалия практически монополизировали заморскую торговлю: испанцы господствовали в Америке, португальцы – в Африке и Южной Азии. Прорваться на эти рынки другим европейским странам было крайне трудно, почти невозможно. Единственным вариантом представлялся поиск альтернативного пути в Восточную Азию – Северо-Восточного прохода вдоль арктического побережья России или Северо-Западного – вокруг нынешней Канады. Обе пороги были, безусловно, опасными, однако открываемые ими торговые перспективы, казалось, вполне оправдывали риск.

Урвать свой кусочек «восточного пирога» жаждали многие английские купцы, вельможи и даже сама королева Елизавета I, поэтому он без особого труда нашел желающих вложить свои деньги в многообещающее предприятие.

Считать Фробишера глупцом несправедливо. Многие на его месте совершили бы ту же самую ошибку, стоившую королеве больших денег, многим морякам – жизни, а ему самому – собственного доброго имени. Другие на его месте постарались бы скрыть свои промахи. Но Фробишер не любил оправдываться, поэтому и стал посмешищем. А дороги вокруг английского Портсмута оказались, образно говоря, вымощены золотом.
...
Родина снова вспомнила о нем в 1585 г., когда началась война с Испанией. В 1588 г. в звании вице-адмирала он командовал самым крупным из сражавшихся с Непобедимой армадой английских кораблей, «Триумфом», который около Портленда дважды в одиночку отбил атаки четырех испанских галеонов. Только после этой победы Елизавета I простила Фробишеру финансовый крах трех сто полярных экспедиций и пожаловала суровому йоркширцу рыцарское звание – впрочем, за воинскую доблесть, а не за географические открытия.
***


P.S.
И если пытливый читатель всё же успел сунуть любопытный нос поинтересоваться содержимым ссылки на первоисточник у Антрекота, то он мог обратить внимание - не все, далеко не все байки о елизаветинской жизни посвящены там морским ястребам. Иные - просто вести с фронтов, о чём воспоследует отдельный пост.
А иные вообще не связаны с войной, но с кружком Рэйли, Сидни, Спенсера и Марлоу... И английский подзаголовок - «School of Night» - посвящённым говорит сам за себя...
Уж само собой, что об ЭТОЙ ТУСОВКЕ непременно будет отдельный пост! И может даже не один.

P.P.S. теперь мечта отыскать первоисточник:
Milton Giles - «Big Chief Elizabeth - How England's Adventurers Gambled and Won the New World» - Hodder & Stoughton, London (2000)
Tags: XVI-XVIII век, Береговое братство, интересные личности, история, моя умирать..., старушка АНГЛИЯ
Subscribe

  • Пандемия и древние земледельцы

    Пару недель назад в Фейсбуке вышел очерк по поводу эпидемий энеолита, как оно фиксируется археологами для Северной Европы, и как оно якобы…

  • Пандемические страсти

    Ну вот мы все и оказались на Пиру посреди Чумы... Как оно пойдёт дальше — увидим. А вот тематические образовательные ролики об истории эпидемий и…

  • И вновь — старинная игротека

    Приветствую всех! Год назад я постил у себя некоторые из занимательных настольных игр древних народов. Прежде всего, реферируя изыскания Дмитрия…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments